Статус редкости / 0 Comments / 298 View

Автономная наука о себе и о мире

Авг 20 / 2016 12:00ДП
154F5505855B-15

Хикмат Гульямов:
«Я занимаюсь наукой, которая называется «автономная наука о себе и о мире»»
Художники часто представляются нам, как неисправимые романтики, заложники чувств и муз, согласно образам, придуманным биографами и журналистами. Настоящий художник – это всегда верный страж принципов, искатель истины, как наш собеседник, художник Хикмат Гульямов.

 

Родился в 1951 году в Ташкенте. Рос у тети, оперной певицы, среди китайского фарфора, картин, скульптур, где росли пионы, гуляли павлины, бегал джейран. Мне очень повезло. Я, может быть, просто умер бы, живя в нищете. Я видел, как живут другие люди: у них земляной пол, есть нечего, ничего нет, максимум стол, а семья – это шесть-восемь человек, у детей из одежды одни трусы. Это 53й — 54й год… С эстетической позиции – это мрак. Такая дикость, когда человек не знает, что такое ночная рубашка, пижама. Пижама? Да тебя могли побить на улице, если бы узнали, что ты на ночь пижаму одеваешь. Дикая антиэстетика в душах людей.

Я хочу понять проблему, с которой я столкнулся в пятом классе. Тогда я попал в класс изобразительного искусства для одаренный детей. Нас набрали 13 человек со всей Средней Азии. Конкурс был где-то 100 человек на место. Я понял свою задачу: я пришел научиться делать скульптуры и картины. И если бы этой установки не было, я бы давно заблудился. Я бы ушел в творчество, просто стал бы творческим. Я бы креативил. Сгорел бы, как свечка.

Мне повезло с педагогом, Плаксиным Владимиром Алексеевичем. Он меня направил, я понял, что владею художественным средством. У меня, оказывается, есть линия. Он отличался от всех: был горбатый, но всегда выбрит, одет с иголочки. В нем была врожденная эстетика. Я, осознав, что я что-то могу, сдал экзамен в институт, а в институте на третье курсе я понял, что никаких шансов стать художником нет. Что такого предмета, как изобразительное искусство, не существует. Его просто нет. В 30 лет пришел к Завадской Евгении Владимировне (советский и российский востоковед — китаист, историк искусства, переводчик – прим.ред.), спросил: «Что делать?» Она мне дала древние китайские рукописи, их было море. Все самое важное в жизни я узнал оттуда. Бесконечно благодарен ей.

В 20 лет я стал модернистом, сделал первую модернистскую выставку. Был им до 30 лет. Однажды понял, что это путь сумасшедшего. Я подобен селедкам, лежащим в бочке. Варюсь в собственном соку, меня не интересует, что сказал Сократ, что сказал Будда, что говорит Библия… Мне по фигу! Зачем? Я сам. Я! Я полон духовности. И вот начинается путь модерниста. Я плевать хотел на то, что ты создал вчера, ты устарел, это уже не модно. Это клич модернистов, топтать! Все, как бешеные слоны в лесу. Это путь самости, эгоизма. Я понял, что долго не выдержу. Умру психофизически, не выдержу этого напряжения — создания себя богом. Я стал искать красоту. Открывать китайские свитки и смотреть каллиграфию. И думал и понял: «Нет, есть какие-то вещи, которых во мне нет, но которые я могу взять». Но если я беру, значит это во мне было. Просто я этого не замечал. Я, оказывается, целостен, во мне все есть.

Деньги зарабатывать – это отдельная история … Делать картину – совершенно другое. Проблемы абсолютно не касаются, нет ни одного атома соприкосновения! Пушкин не зря писал: «Но можно рукопись продать». Правда, картину я могу продать. Но для того, чтоб делать деньги, нужна голова. А этот предмет называется «делать картину».

Человек не в состоянии сделать искусство. Новые виды искусства — это все равно, что новейшее время, придуманное Лениным. Это — начало эпохи декаданса. Декаданс – это крепкое и ломкое, сухое и безжизненное, и если ты этим занимаешься, ты становишься подобен этому, подобен идее, которая есть в этой культуре.

Человеческая жизнь дорога тем, что сейчас она есть, а завтра ее нет. Человек не живет ни на небе, ни под землей. Ни с богами, ни с демонами. Он живет посредине. И ему дано постичь закон божий. Больше никому не дано. Это ценность человеческого бытия, о которой сказал Будда. Вот и учение. Помню, был в шоке. Первые десять лет у меня уже были видения наяву. Вторые десять лет изучения я увидел принцип древнегреческой скульптурной пластики. Я уже мог взять кусок дерева или кости и вырезать скульптуру, без предварительных набросков. А третьи десять лет, уже в Москве, я отчаялся до невозможности. Как написать картину я так и не понял. Живопись оказалась сложнейшим предметом изобразительного искусства. Почему? Потому, что живопись – это картина мира. Вы просыпаетесь, смотрите и видите кругом каждый день картину мира. Литература, танец, музыка — все основано на органах чувств, которыми мы ощущаем внешнюю реальность. Эстетика этих чувств и есть формы видения мира. И каждый художник в каждом из областей искусства делает одно и то же.
70C580F605F3-17
Сегодня говорят о новых языках в искусстве. Все равно, что я скажу: «А что мы на русском разговариваем, давайте сочиним новый язык!» Это же дилетантизм, чушь.

Человек, который жаждет, который привык потреблять, становится безобразным, когда сталкивается с истиной. Все приходящее ему мило. Вот он добыл что-то, держишь в руках, а завтра этого и следа нет. Как у алкоголика: напился — все хорошо, а утром встал — мало того, что все проблемы остались, еще и головная боль пришла. Усугубляется недовольство жизнью, понимаете? Если идти путем неправедным, тем, что не является реальным. Достигать реального – это значит облегчать и улучшать жизнь. Позиция качества сейчас почти не присутствует в социуме. Что есть качество? Диван должен быть кожаный, тачка должна быть немецкая, коньяк должен быть армянский, по крайней мере, конфеты должны быть швейцарские. Качество материального является качеством, а о качестве подлинном никто не говорит.
Мы много раз слышали: «Вы не будете хорошо жить, ваши дети будут хорошо жить.» Жизни клали ради дня завтрашнего, а сам человек был дерьмом. Для Бога важен ты. Не твои дети, не твои родственники, ты! Ты должен быть спасен, ты должен быть качественно лучше. Работы над собой в области искусства – это повышения уровня жизни. Качества жизни!

864652EF22A9-15
Кругом тысячи произведений искусств, которые таковыми не являются, и тысячи вечеринок по разным поводам, которые являются имитацией художественной жизни. Эта сплошная имитация, в конце концов, настраивает тебя на саркастический настрой, ты начинаешь все охаивать. А потом говоришь: да зачем такая жизнь? Все потому, что ты живешь в данной тебе жизни совершенно не понимая, что есть подлинная жизнь, никем тебе не дарованная. Однажды она покинет твое тело, его назовут трупом, как это ни прискорбно, оно уже будет бесполезно. А ты этого не понял, жил, не чувствуя себя. Искусство касается этого. Оно ведет человека к бессмертию. Все достижения – это ступени к собственному бессмертию, а не то, что картины будут вечно висеть в музеях.

Жизнь целостна. Нельзя быть приверженным коммунизму и отрицать фашизм. Нельзя утверждать темноту и отрицать свет. Нельзя мир делить пополам. Мы все делим! Это и есть жизнь смертного человека. Деление на два – это качество, присущее присутствию в психофизическом теле. От него человек уйти не может. Но может гармонизировать. В области античных культур положен закон: ничего не утверждать, ничего не отрицать. И ты будешь жить прекрасно. А кто так умеет? Никто! А в искусстве я должен сесть и научиться этому. Иначе я не смогу описать предмет. Я не смогу его прочесть. Если бы я слепо копировал, это было бы дерьмо.
F2885F7CAF4A-15
Я должен владеть понятием целостности, я должен владеть художественными средствами, которыми я вообще прикасаюсь к холсту, я должен иметь чувство равновесия, то что называют композицией масс, должен реально чувствовать цвет, и еще… знаете, сколько я здесь должен? А если я хочу только творить – извини, это не в живописи, иди в декаданс и твори. Создавать форму человек не способен. Форму можно только описать. Если ты пойдешь по линии создания формы, то ты включишь свой интеллект. Ты начнешь думать. Ты не пойдешь от знания, что такое форма, а ты пойдешь от собственного мнения, что такое форма. А знание и мнение – это два разных пути. Мнение – это сердце современного искусства, собственное мнение. Отсутствие знаний – это качество современного искусства.

Стать художником означает обрести в космосе статус независимости. Есть три статуса независимости: царь, монах и художник. Над ними нет начальника, а быть художником, чтоб собирать сливки – это имитация, это корыстные намерения. Художник – он просто никем не угнетаем в космосе. Он свободен. Поэтому Рембрандт сказал «я ищу не славы, я ищу свободы».

Я на месяц приехал в Италию, вцепились в меня, договорились, что они мне сделают выставку, два раза был за границей, всего два месяца, там уже и выставка, и меня там знают, ждут, там вообще другая динамика, я был в шоке: интервью, телевидение, радио. Там другая атмосфера, но можно зажиреть и перестать работать. А вот в Москве можно сидеть спокойно и работать. Размышление – это центр работы. Если я буду делать имидж, когда мне работать? Это дело требует уединения, тишины. Всех, кто приходят нажиться, я отшиваю.

Я всем говорю, что это не квартира, а мастерская. Некоторые не верят , они никогда не видели, как живут художники. Вы можете себе представить, чтобы у Леонардо была грязь в мастерской? Или у Рафаэля?

Это разные категории людей и сознания. Это как ключ на 12 и на 8. Учитель обязан понимать, какого диаметра сознание ученика, и не говорить ему лишнего, не укорять его. И только ученик достигнет понимания, он достигнет свободы, это сказал Будда. То есть, чтобы кем-то стать, надо обязательно стать учеником. Но кто знает, что это норма достижения целей? В этот институт идут за корочками. Редко для того, чтобы стать учениками.

Ты должен осознать все свои ошибки и отречься от них. Вот смысл учебы. В теории живописи сказано: освободитесь от своих ошибок, и вы ничем не будете отличаться от святых прошлых времен. У вас все свято, но ваши ошибки не дают этой святости сверкать, она закрыта туманом ваших заблуждений.
0F8AD3D533A4-16
Что значит законное и беззаконное? «Не знающий закон не освобождается от ответственности». Это момент не объясняется. Это самое нечеловечное в юриспруденции, но он незыблемое, потому что космическое. Не нарушай закон, не будешь наказан. Нет такого места, где он не работает, у него нет времени и пространства. Беззаконие и закон не касаются друг друга. Но и не могут существовать друг без друга. Кто может отречься от беззакония и от закона, тот пребывает в блаженстве. А это уже свобода. В живописи надо убрать как правильные идеи, так и неправильные. Это задача художника.

Думаю, что в течение этих двух лет у меня что-то произойдет касательно картин. Потому что теория строго говорит, что нельзя заниматься сочинительством, не достигнув вершин исполнительства. Потому что все твое сочинительство будет вульгарным, безнадежно глупым.

You can subscribe here to get our latest updates